Знакомства я ты вера дымер телефон

trouvamsonlo.tk Очень много книг

знакомства я ты вера дымер телефон

С.Ярон 10 июля г. в "Кіевлянине" писал: "Сооружение достойного памятника славному борцу за веру православную. После семинара, вы сможете его чистить самостоятельно и жить на полную Я считаю, что семинар “Путь к себе” – для людей, которые хотят жить Для меня это очень ценно, и знакомство с ней в моей жизни сыграло До края терпения, веры, желания, раздражения, тоски, обиды – у всех .. Телефон*. Так что каждый раз ты оказываешься за столом с новыми ребятами. Это помогает знакомиться и больше общаться с другими ребятами.

Можно просто выйти на улицу и пытаться завести знакомства как, говорится, вручную. Можно взять телефонный справочник и попытаться завести новые знакомства, набирая понравившиеся номера. И в том и в ином случае есть риск быть не понятым. Если вы хотите просто поболтать, скорее всего, ваша попытка знакомства увенчается успехом. Но если для знакомства у вас более конкретные и вполне определенные цели, например, найти компаньона для поездки или спутника жизни а почему бы и нет?

Если подобные соображения крадут вашу уверенность, есть метод знакомств гораздо в большей степени надежный и проверенный. Конечно же я имею в виду интернет-знакомства. Будьте уверены, что таких как вы людей в интернете значительное количество и существует просто неприличное количество сайтов, специализирующихся в таком деле, как знакомства.

Если вы введете в поисковике слово знакомства, вы удивитесь даже не количеству сайтов для знакомства. Да нет, я думаю, что уже нет таких слов, при запросе по которым какой-нибудь гугл выдавал бы две или три ссылки. Вы будете удивлены не количеством ссылок, а разнообразием сайтов, предоставляющих самые разные сервисы для знакомства.

Есть сайты, такие, как vkontakte, которые обеспечивают знакомства для онлайн-общения по интересам. Зарегистрировавшись на таком сайте после того, как вы заполнили анкету со своими данными и увлечениями, вы можете найти людей, которым, так же, как и вам небезразличен, скажем, бессарабский период творчества Пушкина.

знакомства я ты вера дымер телефон

Вы можете завязать знакомства и вдоволь пообщаться со своими единомышленниками прямо здесь или обменяться номерами аськи и адресами электронной почты. Довольно редко, но все же бывает, что такие знакомства перерастают в предложения встретиться в реале. И тут есть различные риски.

Девушка может не иметь ничего общего с красавицей, изображенной у нее на аватаре. А милый и остроумный собеседник в жизни может оказаться замкнутым или чересчур раздражительным. И вы будете уже не рады тому, что намекнули о возможности такого продолжения вашего знакомства. Отдельным представителем таких сайтов являются Одноклассники.

Их цель — помочь людям возобновить старые знакомства, со времен которых прошло немало лет. Есть сайты для знакомства между противоположными полами.

Тут вообще все предельно. Вводите параметры поиска того, с кем хотели бы завязать знакомства, указываете, чем хотели бы в дальнейшем с этим человеком заниматься, из предложенных вариантов выбираете подходящие.

Все это вместе с данными о себе вы можете оставить в виде личной анкеты и возможно, кто-то, поставивший себе цель завести знакомства, выйдет на. Тут можно, как правило, посмотреть фото и оставить. Мой совет — поменьше фотошопа. Если же вы хотите только переписываться, вам тогда не сюда, а в предыдущий абзац. Многие сайты вначале предложат вам пройти соционический тест. То есть, ответить на вопросы, которые помогут определить ваш психотип. Если во время занятий по психологии вы прогуливали пары, а то и вовсе никогда не утруждали себя изучением этой науки, скорее всего то, что вы — логико-интуитивный интроверт не скажет вам ничего нового о.

Но нет повода обижаться на авторов теста, они не хотели оскорбить вас и вообще среди этих слов нет ни одного обидного. Просто, зная ваш психотип, можно порекомендовать вам тот психотип, который вам максимально подходим для знакомства. Эти знания значительно сузят круг поиска того, кто вам. Есть вообще брачные акенства, которые своей целью ставят ни больше и не меньше, как знакомства приводящие к женитьбе. Тут вы найдете и психологические консультации и трогательные истории из жизни.

Часто на таких сайтах бывают и знакомства с иностранцами. Красота славянских девушек известна далеко за пределами ареала обитания русскоговорящих людей. И от знакомства с симпатичной россиянкой или с украинкой даже в большей степени редко откажется какой-нибудь иностранец. С одной стороны, интернет-знакомства привлекают тем, что в сети вы можете быть тем, кем не являетесь в реальной жизни.

Часто тут находят друзей а то и вторую половинку люди, посмотрев на которого в реале никогда и не подумаешь, что у такого человека могут быть друзья или вторая половинка.

Тут при общении все дозволено и в случае неловкого высказывания никто не увидит, что вы покраснели. С другой стороны, в сети больше чем хотелось бы мошенников, маньяков, сумасшедших и всяческих извращенцев. Учитывайте это, прежде, чем принимать решение о перенесении знакомства из виртуального мира в мир реальный. Особо хочется остановиться на знакомствах с иностранцами.

Когда предлагают выезд за границу, а там якобы ждет любящий человек, мечтающий стать мужем и обеспечивать безбедное существование и носить на руках и устилать постель лепестками роз, конечно можно потерять голову и всякую осторожность.

Но вспомните многочисленные истории о том, как приехав по такому приглашению девушки попадали в секс-рабство и после долгих лет унижения и кромешного ада чудом вырывались и возвращались на родину, а то и просто пропадали без вести.

Есть еще такие варианты, распространенные на христианских сайтах для знакомства. После регистрации, вам пишет девушка о том, что у нее в Африке произошла революция и она, наследница миллионного состояния сейчас в трудном положении, но Бог послал ей вас — прекрасного принца, который впоследствии станет ее мужем, вот только чтобы она смогла добраться к вам, нужно перевести на ее счет определенную сумму.

На встречу пришли те, кто работал на АЭС в роковую ночь аварии, кому довелось пережить эвакуацию, разлуку с семьями, тяготы неустроенной жизни, работу по ликвидации последствий аварии в сложнейших условиях… Люди в одинаковых зеленых костюмах вставали и говорили все, что думают о последних публикациях на чернобыльскую "тему" если позволительно такое словос чем-то соглашались, с чем-то спорили, задавали вопросы - словом, вели себя так, как обычные участники читательских конференций.

Но меня потрясло то яростное неприятие, с которым большинство выступавших встретило опубликованный выше рассказ Л. Ковалевской о моральной атмосфере на ЧАЭС накануне аварии. В ход были пущены и личные оскорбления, и домыслы, и клевета. Ковалевской не простили горькую правду! И еще - что она СВОЯ. Реплики ее были остры, как выпады фехтовальщика.

Как уходили кумиры. Последние дни и часы народных любимцев

И как великая награда этой бледной, худенькой женщине прозвучали наконец аплодисменты, когда она прочла свои стихи: Глаза уже сгорели - У нас потусторонние глаза… Авария …25 апреля года. Холодный, хмурый день, низкие тучи залегли над Чернобыльской АЭС. Через несколько часов исполнится год с момента аварии, вошедшей в историю XX века.

Мы стоим в десяти метрах от того места, где год назад прозвучали взрывы, разрушившие ядерный реактор, принесшие нашему народу великие жертвы и страдания, прокатившиеся радиоактивным облаком по всему миру, стократ усиленные средствами массовой информации взрывы, навсегда покончившие с еще одной иллюзией человечества - наивной верой в наше превосходство, всевластие наше над чудовищными мощностями, созданными научно-технической цивилизацией.

Эта слепая вера "в науку", "в технику" рухнула здесь вместе с бетонными перекрытиями четвертого блока. Именно здесь, вглядываясь в разрушения, измеряя невиданные уровни радиации, ужасаясь и поначалу не веря своим глазам, человечество с пронзительной ясностью не только умом, но и сердцем постигло: Отсюда, с огромной высоты находимся на й отметкеоткрывается вид на окрестные поля, еще не тронутые весенней зеленью в году здесь все было уже зеленона безжизненные дома Припяти, окруженные колючей проволокой.

Стоим невдалеке от того места, откуда берет свое начало бело-красная полосатая труба - вертикаль, прочерченная между третьим и четвертым блоками ЧАЭС, - сигнал опасности для вертолетчиков, летавших сюда весной года на "бомбежку" реактора бором и свинцом. Рядом с открытой дверью, ведущей на крышу саркофага, виднеются в стене отверстия. Теперь они заделаны свинцом. Словно амбразуры дота, уже ненужные для стрельбы. Еще несколько месяцев тому назад эти амбразуры были очень нужны: На все это отводились считанные секунды.

Сегодня можно выходить на крышу саркофага, работать. И хотя сейчас небольшой красный дозиметр в моей руке неумолчно пищит, мой спутник, киевский физик Юрий Николаевич Козырев, только иронически улыбается, произнося небрежно: Потому что сегодняшний уровень - детский лепет по сравнению с тем, что здесь было еще осенью года. Козырев шутит, предлагает выдать мне справку, удостоверяющую, что я - первый в мире писатель, достигший столь знаменательной точки Чернобыльской АЭС.

Он спрашивает, не желаю ли я пройтись по крыше саркофага? Но все же не удержался, выглянул наружу из дверей. Страшно стало от высоты и радиации.

Затем меня ведут по лабиринту огромных залов и помещений, и мне почему-то кажется, что это сон. Идем мимо больших вентиляционных труб, укутанных в поливиниловую пленку, переступаем через сплетения кабелей, проходящих сквозь пробитые в перекрытиях дыры, идем по длинному коридору - тому самому, по которому в трагическую ночь апреля го аварийные команды спешили на помощь четвертому блоку.

Тогда это была застекленная галерея, сегодня - проход, наглухо обшитый снаружи свинцовыми листами, а изнутри отделанный бронзированным алюминием, укрытый светлым линолеумом, словно в подводной лодке.

Всюду толпятся люди, моют полы, драят стены, возятся с оборудованием. Много постов дозиметрического контроля. В одном из залов Козырев подводит меня к стене, на которой поблескивает доска из нержавеющей стали: Дата рождения, дата смерти.

Мы стоим опустив головы у новенькой доски - ее только вчера повесили. Там, где четвертый реактор. Я прошу завести меня на БЩУ-3 - блочный щит управления третьим энергоблоком. На БЩУ-4 тогда еще не ходили. С еще большей силой возникает ощущение подводной лодки. Замкнутость пространства создает какую-то особенную акустику - кажется, что давит на барабанные перепонки.

Впрочем, быть может, это от волнения. Зал этот знаком по многим теле- и кинорепортажам: Именно в БЩУ-3 пришла мысль: Что происходило совсем рядом, на БЩУ-4, в ту ночь?

Как все это было? О чем они говорили, что думали? С помощью свидетелей, специалистов и научных документов я попытаюсь последовательно реконструировать ход событий апреля года. Я шел к этому целый год - от полного незнания никогда до этого не был на атомной станцииот шока неизвестности, от пугающей тайны взрыва - до первых сбивчивых рассказов молодых ребят, поведавших мне в киевской больнице об "эксперименте".

Что за "эксперимент", зачем, почему? Постепенно, шаг за шагом, картина прояснялась - так на фотобумаге, погруженной в ванночку с проявителем, вначале выступают размытые серые пятна, а затем лишь целостное изображение. От противоречивых слухов и нелепых версий - до полной научной точности в проработке хода аварии по секундам.

Таков был путь, проделанный не только мною, но и всем обществом за год. Игорь Иванович Казачков, начальник смены блока N4: Смену я принял от Саши Акимова. С утра мы готовились к испытаниям турбины на выбег, практически всю программу закончили к двум часам дня и уже собирались провести сам эксперимент… - Значит, ЭТО могло случиться на вашей смене, еще днем?

Руфинг#1 - Радиовышка 120м, Дымер

Потому что в два часа дня, минут за пятнадцать до начала испытания, позвонил начальник смены Баранов и сказал, что испытания откладываются из-за того, что отключился блок на какой-то электростанции и образовался дефицит электричества, и наш блок - он давал в то время пятьсот тысяч киловатт, то есть пятьдесят процентов мощности - должен еще поработать.

Ситуация эта в общем обычная, встречается нередко. Мы ведь в системе Минэнерго. Молились на план, на киловатт-часы, на все остальное. Готовясь к эксперименту, я действовал в соответствии с программой. Единственным отклонением в этой программе от действующих инструкций было выведение системы безопасности.

Я на своей смене вывел систему безопасности. Это все было напечатано в программе. Я смотрел на каждый пункт - сделать то, сделать то-то. Смотрю от начала и до конца. И по этим пунктам всем я не вижу, чтобы они от нас требовали чего-то запрещенного инструкцией. Повторяю - единственное, это вывод САОР - системы аварийного охлаждения реактора.

Но это, естественно, очень маленькая вероятность. Я думаю, не больше, чем упадет самолет на голову. Да, я предполагал, что через час-два блок будет остановлен. Но почему в эти час-два, которые впереди, произойдет разрыв? Нет, не должен был произойти. Я вывел систему безопасности. И вот вся пресса потом говорила, и за рубежом - я читал, американцы рассказывали об этой аварии, - что взрыв произошел якобы оттого, что русские вывели систему безопасности.

Но никакой, я утверждаю - никакой связи между этим взрывом и выводом запасной системы охлаждения не. И об этом я на суде говорил, когда выступал в качестве свидетеля.

Не помню кто, прокурор или судья, спросил: Тот же вопрос был задан экспертам, и эксперты тот же ответ дали. А вообще, у меня тяжелая смена была тогда сама по. Проводились испытания седьмой и восьмой турбин, проверка предохранительных клапанов. Работы было очень. Потому что я слежу и за турбиной, и за реактором, за. Очень тяжела бывает работа в переходных режимах, когда переходим с одной мощности на другую.

Надо следить за множеством параметров. Скажем, у СИУРа - у него несколько основных, очень важных параметров, а вообще-то у него есть четыре тысячи параметров для контроля. И в любое время, особенно в случае отклонения какого-то, он может выбрать один из этих параметров - то есть ему надо обратить внимание на этот параметр.

Тут не до детективных романов. Очень тяжелая, повторяю, работа, напряженная. Мы должны были быть полностью готовы к проведению эксперимента в Именно в это время, как я теперь понимаю, могла произойти авария. Но… судьба распорядилась иначе… Позвонил диспетчер, и эксперимент отложили. Вы - то есть станция?

Если бы у меня какая-то аварийная ситуация на блоке была, если бы блок требовал останова, в этом случае, конечно, команда диспетчера для нас не указ. А так… ведь основной объект для диспетчеров Киевэнерго - это наша атомная станция. Четыре блока по миллиону. У нас на все энергетические потребности Киева хватало одного блока.

Так что требование диспетчера - вещь нормальная, и об этом на суде даже вопрос не поднимался. Ну вот, когда позвонили и сказали, что эксперимента не будет, я даже разочарование испытал… Интересный эксперимент, посмотреть на все это дело хотелось.

Режим технологический необычный сам по. Хотелось посмотреть, сколько же времени турбина будет вырабатывать энергию на свои нужды? У нас вообще до этого не было таких экспериментов. На других блоках пытались делать, у них не получилось. Выбег практически не получался. Но там, прежде чем дело доходило до эксперимента, срабатывала автоматическая защита. На третьем блоке пытались провести… Ну, я разочарование испытал.

Так пятьдесят процентов мощности и шло, доработали до конца смены. В 16 часов я сдал смену Юре Трегубу и ушел домой. Конечно, хотелось посмотреть на эксперимент, но диспетчер сказал неопределенно, сколько еще времени придется блоку давать энергию. Эксперимент перенесли на "потом" - он должен был состояться либо до двенадцати ночи, на смене Юры Трегуба, либо позже - на смене Саши Акимова. Мне не резон было оставаться, потому что еще восемь часов ждать - зачем? Хотя очень интересно. Если бы это сразу было, в следующей смене - я бы обязательно остался…" Юрий Юрьевич Трегуб, начальник смены блока N4.

Сама приемка смены была очень тяжелая, потому что на столе находилось несколько программ - там была программа испытания выбега генератора, программа воздушного расхолаживания реактора, программа замера вибрации и четвертая программа… забыл, видимо, она так не зацепила… Но, по-моему, была и четвертая программа. Смену сдавал мне Игорь Казачков. Испытания должны были быть на его смене, но потом были перенесены вроде бы на мою смену. Я поначалу не был готов к испытаниям… только через два часа, когда вник в суть программы.

При приемке смены было сказано, что выведены системы безопасности. Ну, естественно, я Казачкова спросил: С кем он говорил - с Дятловым заместитель главного инженера станции. Убедить того не удалось. Ну, программа есть программа, ее разработали лица, ответственные за проведение, в конце концов… Казачков говорит: Он разрешить должен где-то в районе 18 часов". А смена у меня была от 16 до 24 часов. У меня есть привычка все проверять. Я прихожу на смену обычно минут на сорок раньше.

Записи в журналах - это одно, но если я буду проводить испытания, для меня этого мало. Я свой персонал, свою смену направил на то, чтобы проверить все, что было сделано.

знакомства я ты вера дымер телефон

Хотя работа у меня на смене и кипела, потому что люди замеряли вибрацию, но в целом по блоку динамики никакой не было, блок устойчиво работал где-то на 45 процентов мощности от номинала. Связаться с руководством я не мог, потому что в 5 часов уже никого не было, а желание с ними поговорить у меня появилось не. Только после того, как я внимательно ознакомился с программой, только тогда у меня появилась куча вопросов к программе.

А для того, чтобы говорить с руководством, надо глубоко изучить документацию, в противном случае всегда можно остаться в дураках. Когда у меня возникли все эти вопросы, было уже 6 часов вечера - и никого не было, с кем можно было бы связаться. Программа мне не понравилась своей неконкретностью. Видно было, что ее составлял электрик - Метленко или кто там составлял из Донтехэнерго… САОР система аварийного охлаждения реактора начали выводить на смене Казачкова.

Это очень большая работа - у нас ведь ручная арматура. Представляете, одна задвижка требует минут сорок. Задвижка - это как штурвал на паруснике, только чуть поменьше и стоит горизонтально. Чтобы ее закрыть, она требует усилий двух людей, а лучше - трех. Это все вручную делается. Казачкову потребовалась практически вся смена на вывод системы аварийной. Это очень тяжелая работа.

А сколько бы мне потребовалось, чтобы ее вновь ввести? Я бы ее не ввел. А если бы снова надо было ее вывести для проведения испытания? Кстати, как показал ход аварии, САОР все равно ничего бы не дала, потому что отлетели все разъемы, все отлетело, сразу все задвижки. Я в основном работал с документами, сидел на своем рабочем месте и читал программы.

И по телефону отвечал, потому что все время звонили, спрашивали. А по реактору все шло нормально. Была только ненормальная обстановка в смысле интенсивности работы на БЩУ. Тут связь, тут читаю программу, здесь приходят, спрашивают, здесь еще что-то. Кроме того, даешь распоряжения - проверить всю программу. А это довольно сложно. Ну, я говорил с начальником смены станции Диком, рассказал о ситуации. Он, естественно, понимает так же, как и я: Какие могут быть возражения? Они на себя это веяли… Где-то в 8 вечера я опять запрашиваю, беспокоюсь, что вдруг Дик забыл или отвлекся - может, диспетчер передал распоряжение и уже можно начинать эксперимент?

Но надо обязательно вызвать на испытания Дятлова". Я звоню Дятлову домой, его дома. Наконец попал на него, он говорит: Где-то с 8 до 9 позвонил главный инженер станции Фомин. Доложил ему обстановку - у нас есть специальная схема рапорта.

Без него ни в коем случае, никаких подготовок". Только в начале десятого стало известно: Диспетчер Киевэнерго разрешил блоку разгрузку. Вообще-то я удивляюсь такой постановке вопроса, когда атомной станцией командует диспетчер. Ведь у нас даже при авариях, разрывах разных мог диспетчер не дать разрешения на останов. Но ведь это же не тепловая станция, не котел простой, который лопнет в помещении… Всегда очень трудно с диспетчерами… там куча пререканий… и с другой стороны, может, так и надо: Частота может упасть до аварийной… То есть всегда приходится натягивать эту энергию со всеми переживаниями, которые с этим связаны.

Причем у нас, как правило, все оборудование в закрытых помещениях. Все делается на шестом чувстве, на воображении… Позвонил Дятлову домой, жена его ответила, что он уже вышел на работу. Я жду его, а время идет.

Около одиннадцати ночи звонят мне с третьего блока. Он по дороге зашел на третий блок и, видимо, нашел какой-то недостаток в смысле дисциплины. Появился где-то в начале двенадцатого ночи. Саша Акимов пришел в начале двенадцатого, в половине двенадцатого он уже был на месте. В частности, куда принимать лишнюю мощность, это должно быть написано в программе". Когда турбину отсекают от реактора, надо куда-то девать лишнюю тепловую мощность.

У нас есть специальная система, помимо турбины обеспечивающая прием пара… Дятлов разговор со мной по программе отложил. А я уже понял, что на моей смене этого испытания не. Тут надо иметь в виду, что каждое лишнее вмешательство в работу может только навредить. Я не имел морального права в это вмешиваться - ведь смену принимал Акимов. Но все свои сомнения я ему сказал. Целый ряд вопросов по программе. Что он мог мне сказать? Я ему перечислил те вопросы, которые у меня остались нерешенные.

И сказал, как бы я их. И остался, чтобы присутствовать на испытаниях. Но я считал, что должен остаться. Нет, это не спортивный интерес. Я лично могу считать себя хорошим специалистом только в том случае, если я буду досконально знать все операции, всю работу на оборудовании. Я к этому стремился. СИУРом я работал до года, имел опыт.

Это очень сложная работа. Там не зря дается время на дублирование, если ты пришел из отпуска: СИУБом я не работал, но эту работу представлял более или менее.

  • Book: Чернобыль
  • Дневник групповой поездки Humboldt-Institut: Bad Schussenried 24.12.2017 - 6.01.2018
  • Знакомства для брака и создания семьи

Очень хотелось посмотреть, как поведет себя турбина, каков ее выбег. Была ночь, и я отрывал время от своего отдыха перед будущей сменой. Я поступил немного эгоистично - словом, как начальник смены.

Post navigation

Я не мог приказать Сергею Газину, инженеру со своей смены, остаться. Как ты можешь не остаться? Это обычный состав смены - пять человек. Плюс мы двое с Газиным остались - это семь человек. По замеру вибрации было минимум два человека, из Донтехэнерго - тоже минимум двое.

Был еще Орленко, начальник смены электроцеха, был там Лелеченко покойный, Дятлов был… Еще какие-то ребята из цеха наладки. В общем, достаточно много народу. Это нормальная ситуация для всех испытаний. Я стоял в правой части пульта, там, где сидит СИУТ. Топтунов но интересовал, потому что работа у него простая.

А я хотел знать, как поведет себя турбогенератор. Все вначале шло нормально. Беспокойства никакого не. Для беспокойства нужны причины. Но потом… потом сработала сигнализация СРВ: Чаще всего это сигнал недостоверный, связан с дефектом приборов. Смотрю - сигнализация светится перед Топтуновым: Ну, Акимов бросился туда, я тоже подошел. Это было непосредственно перед снижением мощности. Или было уже снижение мощности - этого я не помню. Обязанность СИУРа - немедленно послать дежурного электрослесаря проверить, ложный это сигнал или истинный.

Лучше пусть сто раз ноги устанут, но надо проверить. И одновременно надо операторов послать в помещение, где можно открыть запорно-регулирующий клапан и увеличить расход воды. И вот это действие Топтунов или забыл, или просто был очень занят аппаратом… короче, я схватил телефон и дал распоряжение, послал их проверить.

И оказался рядом с пультом. С его пультом, Топтупова. Там в этой части пульта есть вызывное устройство, на котором можно, перещелкивая, узнать расход воды. И вот именно расход был нехороший… Если полный ноль на табло - это понятно, значит, пропал сигнал. А здесь вижу - упал расход воды.

Эти цифры - это не ноль, не маленькие цифры - они меня раздражали. И вот когда я щелкал на пульте, чтобы узнать расход воды, я услышал возглас Акимова: Я рядом с Топтуновым стою. Но я понял так, что приступили к снижению мощности. Я так тогда считал. Но ребята сказали мне, что при переходе с ЛАРа - есть такой локальный автоматический регулятор - на основной регулятор СИУР недостаточно перекомпенсировался, и регулятор "клюнул": Акимов помогал Топтунову… Вообще-то это была незапрограммированная вещь, но она меня нисколько не взволновала.

Конечно, нехорошо, что СИУР это проморгал, включил не вовремя. Меня больше из равновесия выводил расход воды. Мы с Акимовым поменялись местами, я стоял возле показателя мощности, а Акимов вытягивал ручки управления регуляторами. А Топтунов стал стержни защиты вынимать, чтобы мощность удержать. Тянул почему-то больше с третьего и четвертого квадрантов.

Вот здесь надо тянуть". И с этого момента я стал ему подсказывать, какие стержни свободны для того, чтобы их извлекать. Поднимать стержни - это прямая обязанность Топтунова. Но у нас как практиковалось?

Когда такая ситуация, то кто-нибудь подсказывает, какие стержни правильно выбрать. В одних случаях он соглашался, в других. Он или этот брал, или делал по-своему. Я ему на правой половине показал эти стержни, и вплоть до того, как мы поднялись на мощность мегаватт и включили автомат, я от него не отходил. Нам надо было удержать мощность, удержать ее падение.

Кто дал команду на подъем мощности - этого я не знаю. Но была команда поднять мощность до мегаватт, и они подняли мощность. Этот момент с удержанием мощности был несколько нервным, но в целом, как только вышли на мощность мегаватт и стали на автомат, все успокоились. Но здесь не я решал. В общем, как только стали на автомат, я ушел от Топтунова. Снова пошел к месту СИУТа. Никакой предаварийной суеты не.

Была обычная рабочая суета: По положению, как руководители эксперимента, Дятлов и Акимов находились в центре, чтобы контролировать щит, и периодически туда-сюда ходили. Потом Метленко сел невдалеке от рабочего места Акимова, взял в руки телефон. Они уговорились, что по команде Акимова Метленко включает осциллограф, чтобы регистрировать испытания, Киршенбаум выбивает стопорные клапаны.

Начинается эксперимент на выбег. Отключают турбину от пара и в это время смотрят - сколько будет длиться выбег. И вот была дана команда, Акимов ее дал. Киршенбаум - я стоял рядом с ним - отключил стопорный клапан, Метленко что-то там в трубку скомандовал… Мы не знали, как работает оборудование от выбега, поэтому в первые секунды я воспринял… появился какой-то нехороший такой звук.

Я думал, что это звук тормозящейся турбины. Я все это как-то серо помню… сам звук я не помню, но помню, как его описывал в первые дни аварии: Да, я подумал, что это нехорошо. Но что это - наверно, ситуация выбега. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд - раздавался рокот, частота колебаний падала.

А мощность их росла. Я из-за того, что был ближе к турбине, посчитал, что вылетела лопатка. Но это просто субъективное, потому что я ничего такого никогда не видел… Киршенбаум крикнул: По сравнению с тем, что было.

И когда СИУТ крикнул, я заметил, что заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Вот это был очень сильный удар.

Посыпалась штукатурка, все здание заходило… свет потух, потом восстановилось аварийное питание. Я отскочил от места, где стоял, потому что ничего там не. Видел только, что открыты главные предохранительные клапаны. Открытие одного ГПК - это аварийная ситуация, а восемь ГПК - это уже было такое… что-то сверхъестественное… Единственное - у нас была надежда, что это ложный сигнал в результате гидроудара.

Все были в шоке. Все с вытянутыми лицами стояли. Я был очень испуган. Такой удар - это землетрясение самое натуральное. Правда, я все-таки считал, что там, возможно, что-то с турбиной. К арматуре панелей безопасности - она обесточена.

Акимов дает мне команду открыть ручную арматуру системы охлаждения реактора. Я вам говорил, какая у нас арматура… Кричу Газину - он единственный, кто свободен, все на вахте заняты: Выскочили в коридор, там есть такая пристройка. Там какой-то синий угар… мы на это просто не обращали внимания, потому что понимали, насколько все серьезно… свое задыхание я ни во что не ставил… По лестнице на ю отметку выскочили, язык уже не глотает, нас потом расспрашивали, мы начали потом понимать, что к чему… Примчались.

Я был впереди, я эти помещения знал как дважды два.

рЕФТ рЕФТПЧЙЮ чЕТЫЙЗПТБ. мАДЙ У ЮЙУФПК УПЧЕУФША

Только я выхватил дверь - она была, видимо, набухшая - как меня сразу ошпарило паром. Я туда сунулся, чтобы внутрь войти, но выдержал дальше - там находиться невозможно. Я вернулся, доложил, что помещение запарено. Здесь появился начальник смены Перевозченко.

Схватил меня и говорит: Я выскочил на улицу, реально помню, что рядом были Юрченко и Перевозченко. Как только я это доложил, СИУБ кричит, что отказала арматура на технологических конденсаторах. Ну, опять я - я ведь свободен. Надо было в машзал… Нашел старшего оператора… но тут, конечно, что я увидел… В машзал нельзя было проскочить через дверь.

Я открываю дверь - здесь обломки, похоже, мне придется быть альпинистом, крупные обломки валяются, крыши нет… Кровля машзала упала - наверно, на нее что-то обрушилось… вижу в этих дырах небо и звезды, вижу, что под ногами куски крыши и черный битум, такой… пылевой.

Думаю - ничего себе… откуда эта чернота? Это что - на солнце так высох битум, покрытие? Или изоляция так высохла, что в пыль превратилась? Я взял Перчука с собой, и мы начинаем открывать арматуру на технологическом конденсаторе. Позже на третьем блоке мне сообщили, что пришел дозиметрист и сказал, что на четвертом блоке микрорентген в секунду, а на третьем - И они уже проводят йодную профилактику. Мы там минут 20 потратили на задвижку - она большая.

Я к йоду - йода нет, вернее, йод там остался, но уже не было воды, в общем, что-то такое всухую выпил, то ли йод, которым примочки ставят, то ли. И мне дали в это время "лепесток" защитная маска-респиратор из марли. Встречаю Проскурякова в коридоре. Наверно, расплавилась зона…" Я говорю: Если в барабан-сепараторе нет воды, то это, наверно, схема "Е" накалилась, и от нее такой свет зловещий".

Я подошел к Дятлову и еще раз на этот момент ему указал. И мы пошли по коридору. Вышли на улицу и пошли мимо четвертого блока… определить. Под ногами - черная какая-то копоть, скользкая. Кто-то еще был с нами. Впереди Дятлов, я за ним, а третий увязался за нами - по-моему, кто-то из испытателей, из посторонних людей, любопытных. Я его чуть матом не отсылал, чтобы он не лез. Мне уже стало ясно, что здесь… Но он шел за нами… Если человек хочет… Прошли возле завала… я показал на это сияние… показал под ноги.

Он долго молчал… шли мы дальше… Потом он сказал: Он, видимо, был… ну что там говорить… Авария огромных размеров". Сергей Николаевич Газин, старший инженер управления турбогенератором: И остался на испытаниях в связи с тем, что они не прошли в нашу смену. Испытания такого рода ранее не проводились, и поэтому я для повышения своей квалификации решил остаться еще на смену.

Все шло нормально, и в общем-то все испытания были закончены и подошли к последнему этапу. Обороты турбины быстро снижались, что, кстати, более всего меня интересовало как специалиста, и в этот момент произошло два мощнейших толчка, причем последующий был гораздо сильнее предыдущего. После этого блочный щит управления четвертого энергоблока был в сильной пыли, сразу все стихло, ну и сначала, естественно, не было понятно, что же произошло? Было это в 1 час 23 минуты ночи.

Я находился на расстоянии 30 метров от реактора. Выскочил в зал - а блочный щит находится между турбинным отделением и реактором. Блочный щит - центр всего контроля энергоблока. Выскочил в машзал и увидел такую картину: Я быстро вбежал обратно, сообщил об увиденном начальнику смены блока Александру Акимову, с тем чтобы он срочно вызвал пожарную команду. После этого мы определились по технологии, что надо срочно подать воду в реактор.

знакомства я ты вера дымер телефон

Вместе со мной посмотреть испытания оставался начальник моей смены блока Юрий Трегуб, вместе с ним мы побежали в реакторное отделение, но пройти не смогли, поскольку были остановлены огромным количеством пара и горячего дыма.

Мы вернулись обратно и сообщили об увиденном. Затем я помогал своему сменщику, помогал по технологии, поскольку необходимо было сохранить жизнеспособным третий энергоблок. Уходила вода из напорного бассейна, из которого происходит поступление воды в конденсатор турбины, отключились в момент аварии циркуляционные насосы нашего блока, и нужно было восстановить эту схему.

С этим мы справились, и третий блок удержался. Достал изолирующие противогазы ребятам, которые стояли за пультами, они никуда не могли отлучиться, а "лепестков", к сожалению, не оказалось на рабочем месте. Начальник смены блока Акимов попросил меня сбегать и вызвать начальника смены цеха, я побежал, но сразу дойти не сумел, поскольку сразу после аварии произошло обрушение на этом пути, огромное количество пыли, пара.

В общем, не смог. Начал задыхаться и вернулся обратно".

Book: Чернобыль

ЭВМ производит необходимые операции и расчеты и выдает все на блочный щит управления. Должность у меня - электрослесарь. По образованию я инженер-электронщик.

Обычно на вычислительных центрах работают электронщики, но у нас на АЭС почему-то называется "электрослесарь". Все происходило очень. Был взрыв, я был на смене в 40 метрах от реактора.

Мы знали, что идут испытания. Испытания шли по заранее подготовленной программе, мы эту программу отслеживали. Вычислительная машина наша регистрирует все программные отклонения и записывает их на специальную ленту.

Отслеживался режим работы реактора.